Медицина гитлеровской Германии: на службе национал-социализма
Автор: Александра Стеценко
Редакция: Максим Белов
Оформление: Cornu Ammonis
Публикация: 08.05.2018
Последнее обновление: 08.05.2018


В уже далёком 2003 году, а если быть точным — 19-го ноября, в среду — в США, штате Индиана, был сожжён злоумышленниками музей, посвященный жертвам Холокоста. Он был основан в 1995 году Евой Кор, выжившей. Среди самой разнообразной документации в музее находились и записи, касающиеся немецкого врача, национал-социалиста Йозефа Менгеле, пожалуй, самого известного человека, избежавшего наказания в ходе Нюрнбергского процесса. Этот человек был знаком Еве Кор совсем не по документам. Ева и её сестра-близнец попали к доктору Менгеле как предмет его профессионального интереса, и не в качестве пациентов, а как материал для сомнительного исследования. Будучи врачом на территории концентрационного лагеря Освенцим, Йозеф Менгеле специализировался на вопросах расовой гигиены и интересовался проведением различного рода экспериментов, особенно на близнецах. И Менгеле был не единственным, но одним из множества врачей, осуществлявших свою деятельность в концентрационных лагерях. 

Эксперименты, проводимые над узниками лагерей смерти, были одобрены господствовавшей идеологией, оценивавшей «неправильных людей» как низкосортных существ, а потому их использование для исследований расценивалось как полезное, идущее на пользу здоровья будущим поколениям, и полностью оправдывалось. Врачи могли распоряжаться своими «пациентами» без ограничений, а альтернативой карательной медицине для содержавшихся в концентрационных лагерях была изнурительная работа и жуткое ожидание. Однако большое количество людей не могли выдержать лагерных условий и умирали в среднем в течение первых трёх месяцев. Это было опосредовано тяжёлой физической работой, недостатком сна и питания, антисанитарными условиями и постоянными выматывающими издевательствами со стороны надзирателей и военных. Нередки были помешательства и психические расстройства, делавшие таких заключённых первыми в очереди на уничтожение, ведь они больше не годились для работы. 

Широкая свобода действий и снабжение человеческими ресурсами были направлены врачами нацистской Германии в два основных русла: для выбраковывания непригодных людей и для изучения течения и последствий тяжёлых заболеваний, действия экстремальных факторов и состояний. Вилли Виттелер, главный врач в лагере Дахау, писал, что без присутствия врача не проводится ни одного повешения. То есть, врачи являлись инициаторами и свидетелями множества убийств, но деятельность их не была направлена на помощь человеку. 

Опыты, проведённые в лагере Дахау 

1. Флегмоны 

Подразделения для изучения флегмон были введены в практику Генрихом Гиммлером. Он желал провести оценку эффективности сульфаниламидов, относительно которых у Гиммлера были сомнения, и совершить тем самым вклад в развитие немецкой военной медицины. Кроме того, в его планах было создать немецкий аналог пенициллина, а ещё лучше — средство с ещё более широким спектром применения. Гиммлером были отданы соответствующие распоряжения, и одновременно в лагерях Дахау и Равенсбрюк были начаты эксперименты, по итогу которых были получены следующие результаты: Гебхард, врач из Равенсбрюка, подтвердил неэффективность использованных сульфаниламидов, поскольку они не смогли предотвратить развитие инфекции; Вольтер, врач из Дахау, сообщал о том, что весь эксперимент потерпел фиаско, поскольку имело место ненадлежащее лечение наблюдаемых заболеваний, а потому положительного действия лекарственных препаратов на картину заболевания достоверно отмечено не было. Среди 40 наблюдаемых случаев по итогу был получен 1 положительный результат, 4 случая, когда результат с некоторыми оговорками может быть оценен как положительный, и 35 неудачных случаев, 10 из которых с летальным исходом. Результаты не удовлетворили Гиммлера, и в сентябре 1942 года эксперименты были продолжены. Однако, учитывая предыдущий неудачный опыт, Гиммлер решил, что те эксперименты провалились, поскольку при них не присутствовало ни одного биохимика, а потому на этот раз в Дахау был приглашен биохимик Кизельветтер, чтобы тот мог проследить за ходом эксперимента. Эксперименты начинались в хирургическом подразделении, где у больных забирался жидкий гной из ран, обычно около 10 см³, и вводился подкожно, внутримышечно или внутривенно заключённым, которых специально отбирали для этого, отдавая предпочтение наиболее здоровым и крепким. Процедура повторялась практически ежедневно. Некоторые подопытные вскоре умирали от генерализованного сепсиса, другие держались недели и даже месяцы. Затем, всё в том же хирургическом отделении, врачи наблюдали за состоянием людей, пробуя вылечить заражение. Очаги нагноения вырезались, или же разрешались пунктированием абсцесса и флегмоны. До этого момента фиксировались наблюдения относительно развития гнойного воспаления при различных путях введения. После внутривенного введения манипуляции по удалению гнойного очага совершались в течение 12 часов. Уже в течение 1‒3 часов наблюдались острые признаки тяжёлого заражения крови, сопровождавшиеся лихорадкой и ознобом. В течение 12‒24 часов после внутримышечного введения гноя он захватывал большие и мелкие сухожилия, развивалось острое воспаление желёз. Высокая температура и сильнейшие боли были неотъемлемыми при любом способе занесения гнойного пунктата. Но не все доктора разделяли мнение о пользе и научности таких исследований. Генрих Штёр и Франц Блаха, которым доверяли уход за испытуемыми, пытались всеми возможными средствами облегчить страдания узников. Ставя под угрозу собственные жизни, несколько раз они проводили хирургическое удаление гнойных очагов, а также пытались остановить развитие сепсиса у подопытных с помощью антисептиков и тех же сульфаниламидов, что было крайне сложно, поскольку медикаменты ограниченно выдавались только для тех, кто действительно проявлял признаки выздоровления, чтобы не тратить лекарства попусту из соображений экономии. Однако нередко спасённому такими невероятными усилиями заключенному проводили инъекцию гноя повторно, поэтому действительно помочь удавалось лишь немногим. Удаление гнойного очага по прошествии определённого времени также имело целью наблюдение за возможными процессами выздоровления: проводили вскрытие и дренирование очагов гнойного расплавления, если распространение флегмоны было довольно протяжённым, то удаляли части конечностей, конечности целиком или участки костей (в зависимости от областей поражения). Так, мы подходим к тому, что представляло из себя следующее подразделение — «терапевтическое», где подопытных лечили симптоматически, а также проводили местную дезинфекцию, инъекционно вводили антибиотики, а также комплексы витаминов и гормонов. Также некоторой выборке заключённых здесь профилактически вводили большие дозы тибатина, а затем уже вводили гной, чтобы оценить, будет ли предотвращено или же в какой-то мере замедлено отравление организма. Тем не менее, анализируя обширные записи результатов вскрытия, можно сказать, что, несмотря на любые испробованные методы лечения, каждый раз картина была схожей — генерализованное поражение мышц, лимфатических сосудов, органов брюшной полости, а при длительном течении болезни — и костей (рёбер, черепа). Хотя установить точную причину смерти при медленном развитии септических поражений было довольно сложно, тем не менее можно сказать, что чаще всего люди погибали от вторичных инфекций (например, воспаления лёгких). Третье подразделение, задействованное в данных экспериментах, как раз находилось под руководством упоминавшегося выше Кизельветтера и занималось поиском лекарственных средств не только от сепсиса, но и воспаления лёгких, «голодных отёков», малярии. Испытуемые получали лекарственные препараты в различных формах, дозах и с разной частотой, например, по 5 см³ жидкой формы каждый час, либо 24 часа каждые 5 минут в таблетированной форме, затем в течение 3 дней по 3 таблетки в сутки. Зачастую лечение имело сильные побочные эффекты в виде нарушений пищеварения, слабости, диареи с кровью, тошнотой и рвотой. На вскрытии были обнаружены изъязвления слизистой желудка и кишечника, а также кровоизлияния с очагами воспаления. Иногда наблюдались перфоративные поражения и дегенеративные изменения печени и почек. Последнее, четвёртое отделение, занималось испытанием гомеопатических средств, а также травяных настоек. Кроме того, проводились попытки терапии в соответствии с методами иридодиагностики. Таким образом, благодаря наличию четырёх разнонаправленных отделений, врачами осуществлялось инфицирование гноем и последующее разделение подопытных на 4 группы, на которых отрабатывались различные методики борьбы с септическими заражениями. Вскоре опыты с сульфаниламидами дали свои плоды: у подопытных, получавших данные антибиотики, наблюдалось более лёгкое течение инфекции, ограничивающееся абсцессами. К слову, результаты некоторых групп не всегда были достоверными, поскольку усилия Генриха Штёра, копившего антибиотики и выдававшего их попадавшим к нему заключённым из разных опытных групп, опосредовали внезапные результаты, как, например, имеющиеся в записях врачей упоминания о резком спаде интенсивных процессов гниения и найденный случай описания внезапно пошедшего на поправку поляка, который был практически при смерти, и которому, как безнадёжному, дополнительно проводили повторные внутривенные инъекции гнойного отделяемого, взятого из его собственных флегмон. 

2. Высотная болезнь 

С развитием техники, а особенно в связи с появлением реактивных истребителей, стало особенно необходимым восполнение медицинских познаний относительно физиологии человека в экстремальных условиях. Этой потребностью было, вероятно, продиктовано предложение Гиммлеру об исследовании воздействия высокого и низкого давления на организм человека, поступившее от Зигмунда Рашера, врача, занимавшегося разработкой методов ранней диагностики онкологических заболеваний, исследуя картину крови на протяжении всего заболевания, начиная с первых дней. Для проведения данных опытов у частей военно-воздушных сил одалживались специальные передвижные камеры — кессоны, оснащённые окошком для наблюдения и прибором, с помощью которого можно было нагнетать и выпускать воздух. Дважды в неделю кессон доставляли в лагерь. Исследования касались спасения парашютистов и воздействия высокой разницы давления, что было важно для правильной организации условий для пилотов. Соответственно, для данных экспериментов требовались здоровые молодые мужчины, а потому отобранных подопытных предварительно держали на калорийном рационе питания. Опыты проводились с конца марта по май 1942 года. С помощью вакуумных помп в камере имитировались условия, характерные для высоты в 21 000 м, и производилась регистрация проявлений высотной болезни, а также сердечной деятельности с помощью ЭКГ. Среди физических проявлений были отмечены эмболия, коллапс, инфаркты, апоплексия, рвота кровью. Небольшой пример проведения опыта из записей Рашера Гиммлеру: 37-летний еврей, полностью здоров. Осуществлялся подъём на высоту до 10,5 км в разреженном воздухе и была зафиксирована выносливость, превышающая ожидаемую; «Дыхание сохранялось 30 минут. На 4-й минуте подопытный начал потеть, мотать головой. На 5-й минуте начались судороги, между 6-й и 10-й минутой дыхание было учащено, затем подопытный потерял сознание. С 11-й по 30-ю минуты дыхание постепенно замедлялось до 3 дыхательных движений в минуту, после чего полностью прекратилось. Между тем кожные покровы стали цианотичны, пошла пена изо рта. С перерывами в 5 минут фиксировалась ЭКГ в трёх отведениях, даже после остановки дыхания продолжали записывать ЭКГ вплоть до остановки сердечной деятельности. Через полчаса после остановки дыхания приступили к вскрытию». 
Если подопытный выживал — нередки были неврологические нарушения. Если же человек умирал или был в состоянии, близком к смерти, то, по предложению Рашера, проводились немедленные вскрытия в специально подготовленных помещениях, чтобы можно было не терять ни минуты, и нередко случалось так, что вскрытию подвергались подопытные с ещё ощутимым пульсом и дыханием. После патологоанатомического вскрытия органы подвергшихся экспериментальной смене давления заключенных транспортировались в Институт Патологии в Мюнхене. 

3. Морская вода

Для военных нужд были ориентированы и опыты, исследующие то, как долго человек затонувшего корабля или же пилот подбитого самолета могли бы продержаться в открытой воде в море. Также проводились опыты для определения возможностей использования морской воды в качестве питьевой. Для эксперимента подопытных некоторое время хорошо кормили, затем делили на 5 групп. Первые две группы получали приготовленную с беркатитом воду (т.е. вода приобретала более пресный вкус, но сама по себе содержала всё так же много соли), одна группа получала по 0,5 л, другая — по 1 л в сутки. Третья группа была контрольной (так как для эксперимента использовались цыгане и румыны, которых не считали за людей, то эта группа была создана затем, чтоб убедиться, что и нормальные физиологические процессы у них протекают так же, как и у немцев, составлявших «нормальную» контрольную группу). Четвёртая группа получала необработанную морскую воду, а пятая группа не получала вообще ничего — ни еды, ни воды. Подопытные всех групп ежедневно теряли до килограмма веса и быстро ослабевали так, что вскоре не могли держаться на ногах. Несмотря на невыносимую жажду, их заставляли продолжать пить морскую воду. Реакции подопытных были самые разнообразные, некоторые лежали апатично, другие беспрестанно кричали и бросались на чисто вымытые полы, слизывая влагу. Ежедневно производились взвешивания, на анализы забирались кровь, моча и кал. Если у кому-то из испытуемых удавалось раздобыть и спрятать немного пресной воды и это было разоблачено, то в наказание его подвергали ещё более жестким условиям. Если кто-то не переносил морскую воду, тут же с рвотой отторгая её, то были случаи проведения морской воды в желудок через зонд, чтобы не срывать эксперимент. Во многих документах указывается, что якобы никто не умер в ходе этих экспериментов, однако имеются фотографии, говорящие об обратном. 

На этом ничтожном списке эксперименты врачей нацистской Германии в концентрационных лагерях не заканчиваются, это только небольшие выдержки. Думаю, мой вывод данным событиям не требуется, итог деятельности вышеупомянутых врачей уже был подведён на Нюрнбергском процессе. 

Источники: 
Blaha, Franz: Medizin auf schiefer Ebene, Manuskript, unveröffentlichte deutsche Übersetzung der tschechoslowakischen Ausgabe Medicina na sikmej ploche, 1964 
Klee, Ernst: Auschwitz, die NS- Medizin und ihre Opfer, Frankfurt am Main, 2002 
Zamecnik, Stanislav: Das war Dachau, Stiftung Comité International de Dachau, 2002 
Dachauer Hefte Nr. 4: Medizin im NS- Staat. Täter, Opfer, Handlanger, 1988

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.